Андрей Швальбе Есть вопросы? Свяжитесь со мной.

werbung portfel

Светлый фон

Пузырь доткомов 2000



пузырь доткомов

 

Пузырь доткомов: как это было

Людьми двигала и будет двигать жадность. Цены активов на фондовом рынке (хоть по отдельности, хоть в виде диверсифицированного фонда) формируются не только из работы того бизнеса, которому эти активы принадлежат, но и из представления людей о том, какую прибыль можно ожидать от тех или иных акций. Это приводит к периодической завышенной стоимости того или иного бизнеса, что выражается в резком взлете котировок его акций и доходности значительно выше средней по рынку. Надувается так называемый «пузырь». Проходит какое-то время и котировки падают на уровень ниже среднего (пузырь лопается), что в масштабе целой экономики выражается понятием «рецессия», а то и «стагнация». Один из таких примеров я уже описывал здесь. В долгосрочной перспективе оба явления уравновешиваются и приводят к среднему соотношению — доходности рынка акций примерно на 5-7% выше уровня инфляции вне зависимости от страны и выбранной валюты. Но на короткой дистанции взлеты и падения могут выражаться как в крупном обогащении, так и (заметно чаще по причине жадности и недостаточного знания) в разорении игроков, особенно если они используют кредитное плечо. Впрочем, в описанной ниже ситуации фактическое банкротство вполне могло наступить и без него.

Название «пузырь доткомов» (dot — точка и com — самый известный в мире домен) появилось уже в 2000-е годы — а в 1999 году рост технологических акций  назывался «Великой технологической революцией». В целом термин обозначает огромный взлет котировок интернет-компаний в 1995-2000 годах, когда индекс технологических акций вырос на несколько сотен процентов. Крайне трудно было устоять перед его очарованием — возможности интернета (в России несколько позднее, а в Америке уже видимо и до краха пузыря) вполне ощутили на себе обычные граждане. Электронная почта, новости каждую секунду, заказ товаров по интернету — все это стало привычной частью сегодняшней реальности, хотя всего 15 лет назад мир действительно менялся чуть ли не каждый день. Из крупных инвесторов полностью мимо интернет-компаний прошел разве что Баффет, верный своей концепции инвестировать только в тот бизнес, который ему понятен. А вот Джорж Сорос в 1999 и 2000 годах потерял более 3.5 млрд. долларов. Слово «революция», кстати, очень хорошо подходит к этому контексту — начатая с воодушевления масс, обычно не скупящихся на жертвы, она впоследствии приводит к тяжелому запоздалому прозрению, когда исправлять что-либо уже слишком поздно. Позволю себе использовать параллель с революцией еще в ряде случаев далее. Первыми «жертвами» на фондовом рынке становится наиболее ослепленная аудитория — становится в тот момент, когда начинается резкое падение акций с олимпийских высот к самому подножью гор или даже еще ниже, на жаргоне также именуемое «резней».

У любой революции есть свои вдохновители, в инвестиционной среде нередко именуемые как «гуру». В эпоху всеобщего оптимизма, когда цены на акции растут как на дрожжах, крайне тяжело идти против толпы и ее вдохновителей не только публично, но и даже внутри себя. В хорошее верить легче, когда все вокруг прекрасно. «В этот раз все по-другому» — этот известный биржевой постулат был оптимистически истолкован сторонниками интернет-революции, видимо ожидавших такого же полного и вечного счастья, о котором говорили лидеры всех реальных революций — от Французской 1789 года до нашей 1917. Обе, как известно, закончились массовыми казнями, в том числе и своих сторонников.

 

 

Конечно, в Америке конца XX века все было не так мрачно. Тем не менее во время дебатов лета 1999 года на Западном побережье США между Джимом Гласменом и Бартоном Биггсом сравнение последнего текущей ситуации с тюльпановой лихорадкой 1650 года вызвало в лучшем случае непонимание слушающей аудитории. Вероятно, некоторые даже решили, что у говорящего проблемы с адекватным восприятием действительности — ведь новые технологии и интернет создали новую экономику, в которой старые рыночные законы просто перестали существовать. Отмена старого, кстати, тоже непременное свойство революции: термидорианский календарь, разрушение церквей и пр. Но есть и другое, не менее непременное следствие — последующий возврат к тому, что было до перемен.

Джим Гласмен вполне подходил на роль небольшого вождя, поскольку незадолго до дебатов написал в соавторстве довольно большую статью «Доу 36 000», возвещающей о небывалом грядущем росте фондового рынка. Из этой статьи была быстро сделана книга со схожим названием, которая стала бестселлером, а Гласмен с коллегой Хассеттом обрели огромную популярность.

При этом их сложно отнести к шарлатанам, поскольку есть все признаки того, что они искренне верили в то, что говорили. Оба имели хорошую репутацию и состояли в уважаемых финансовых институтах — например Хассетт работал старшим экономистом в Федеральной резервной системе. Кстати, мало кто знает, что Исаак Ньютон (известный кроме закона всемирного тяготения работой в монетном дворе и изобретением рифления боковой стороны монеты, чтобы уберечь их от срезания металла и повысить защиту) был замешан в пузыре кампании южный морей 1720 года — когда сначала продал все акции с прибылью в 100%, но затем не выдержал и купил их снова в еще большем количестве, чем ранее. В результате это обернулось для него полной потерей капитала.

Интересно и то, что даже достижение уровня в 36 000 индекса Доу-Джонса по мнению Гласмена должно было лишь замедлить последующую доходность акций, но все равно оставлять ее на уровне более 10% годовых. Попутно отмечу, что компании-доткомы практически не платили дивидендов — да и с таким курсовым ростом на них никто не обращал внимание, хотя по статистике последних 100 лет дивиденды дали около 50% от общей доходности индекса акций. Одновременно Гласмен говорил о снижении волатильности акций — и хотя справедливо подчеркивал их преимущество перед облигациями на долгосрочном периоде, однако считал возможным превышение цены продажи акций над причитающимся по ним доходу по крайней мере в десятки раз (среднеисторический показатель около 15). Т.е. по сути отвергались все традиционные методы оценки и история котировок того же индекса Доу-Джонса — который, даже не беря кризис 1929 года, показал застой с 1965 по 1982 годы (причем из-за сильной инфляции 70-х возвращение котировок по факту означало потерю более половины покупательной способности доллара). Историческая же волатильность американского рынка составляет примерно 20% для акций и 8% для облигаций, т.е. акции являются примерно в 2.5 раза более рисковым инструментом. Говоря о сегодняшнем дне с крайне низкими ставками по облигациям, премию за риск в акциях можно считать более чем удовлетворительной. А вот так выглядит индекс Доу Джонса на сегодняшний день:

 

 

Как видно, даже спустя 15 лет после описываемых событий индекс находится на отметках в два раза ниже той, которая была описана в книге. 2000-е годы, как и 1970-е, удачными для американского рынка не назовешь: котировки уровня 1999 года были повторены в 2010, когда после кризиса с недвижимостью 2008 года рынок в 2009 снова просел почти 50%. Причем видно, что угол подъема котировок с 2009 по 2015 год примерно соответствует углу подъема в период роста доткомов в 1995-2000, что внушает некоторые опасения за будущую доходность американского рынка.

Последствия пузыря доткомов всем известны и стали классикой — тем не менее можно добавить, что в отличие от простой аналогии с лопающимся или сдувающимся шариком, реальное падение может быть значительно более замысловатым, включая в себя несколько ступеней разочарования и надежды. Плохо видимые на графиках с временной шкалой в годы и десятилетия, дневные или недельные колебания могут стать причиной неоднократных неправильных решений многих инвесторов. Пузырь недвижимости 2008 года сдувался относительно гладко и быстро — однако этого не скажешь о пузыре доткомов. К началу августа 1999 года акции eBay, Amazon, Yahoo и ряда других компаний резко потеряли половину стоимости; однако за следующие семь месяцев многие из них снова выросли в три и более раза. Например eBay подскочил с 70 до 250 долларов за акцию, Intel в силу огромной капитализации просто удвоился. Сторонниками теории «новой эры» это было воспринято как прохождение проверки на прочность. В начале весны 2000 года последовал новый виток снижения; однако спустя некоторое время индекс вновь подтянулся к своим предыдущим отметкам, вновь вызвав прилив оптимизма, уже больше напоминавшего отчаяние. Как вскоре выяснилось, это был последний шанс для инвесторов удачно уйти с рынка, «продав дорогой актив тому дураку, который надеется продать его еще дороже». В начале сентября все начало рушиться по настоящему — Intel за пять недель потерял 240 млрд. долларов, обвалив свои котировки на 45%; индекс NASDAQ целиком с пика в 5000 опустился до значений менее 1500 в 2002 году, потеряв таким образом более 80% стоимости. Котировки ряда компаний упали на 95% и более — их вкладчики по факту оказались в огромном убытке, так как восстановление котировок большинства эмитентов до прежнего уровня (см. например компанию Yahoo) в отличие от индекса уже не произошло. Та же Yahoo в 2006 году повторила свое максимальное дневное падение, упав на 20% за сессию.

 

dotcom-crash

 

Итог

Гадание на котировках, вне зависимости от того, какой позиции вы придерживаетесь, чаще всего приводит к потере средств. В то время, как для инвестора высокая волатильность служит возможностью для усреднения и покупки активов по низким ценам, для спекулянта все может обернуться иначе. Приведенный пример также демонстрирует опасность отраслевого индекса. Инвестируйте в качественный диверсифицированный портфель биржевых фондов — это оптимальное решение разумного инвестора, желающего обыграть инфляцию.

 

Поделиться в соцсетях

Return to Top ▲Return to Top ▲ Яндекс.Метрика