Андрей Швальбе Есть вопросы? Свяжитесь со мной.

werbung portfel

Светлый фон

Индексные фонды побеждают

интервью Джона Богла

Предлагаю интересное интервью Джона Богла — основателя компании Vanguard,  которая является одним из лидеров как по количеству ETF фондов, так и по управляемому капиталу инвесторов. Примечательно, как в ответах Богла сплетаются плюсы и минусы американского рынка: подчеркивая капитал инвесторов и преимущество американских технологий, Джон в то же время согласен, что доходность американского рынка в ближайшие годы будет невысокой; это вполне коррелирует с мнением Роберта Шиллера, разработчика коэффициента CAPE. Перевод взят здесь.

 

— Индексный фонд выиграл?

— Безусловно. Vanguard имеет крупнейшую долю в индустрии фондов (около 20%). Две третьих этой суммы составляют индексные фонды.

При этом индексные фонды показали сказочные результаты в прошлом году [наиболее крупный фонд управляющей компании Vanguard — Total Stock Market Index Fund заработал 12,4%,  в то время как средний результат американских фондов акций составил 7,8%]. Возможно, такое больше не повторится, и нас чересчур нахваливают. Вы не должны приобретать индексный фонд из-за того, что вы думаете, будто он показывает наивысшую доходность. Вы должны приобретать его, потому что вы собираетесь владеть им вечно.

Все, для чего я создавал индексный фонд – это быть уверенным, что вы получили справедливую долю рыночной доходности. Иногда эта справедливая доля будет означать плохой результат, и вы потеряете деньги. Но это отличный маркетинг – использовать откровенность в качестве маркетинговой стратегии. И это окупилось. Люди, рвущиеся приобретать паи какого-то конкретного фонда, понятия не имеют, как долго он будет показывать хорошую доходность. Они будут говорить: «Наш фонд вырос на 500% в последние 10 лет, а индексный фонд вырос только на 320%, так что индексные фонды переоценивают». Обычно это означает конец такого фонда.

Vanguard больше не является единственным большим игроком в индустрии индексных фондов. В чем отличие между покупкой фонда Vanguard и биржевого фонда другой управляющей компании, скажем, iShares?

— ETF – это кошка другой породы. В действительности в индустрии ETF существует два бизнеса. Один из них очень большой и включает в себя огромный объем торгов на бирже. И есть намного меньший рынок индивидуальных инвесторов, которые не занимаются краткосрочной торговлей. Они также легко могут инвестировать и в традиционный взаимный фонд [Vanguard продает свои индексные фонды как в виде ETF, так и в виде взаимных фондов].

— То есть в ETF, среди прочего, вкладываются средства на краткосрочный период. Что в этом плохого?

— Инвесторы будут проигрывать. Раньше вы могли получить деньги из фонда в конце рабочего дня. Сейчас же вы можете торговать индексом S&P 500 в течение всего дня в режиме реального времени. Не спрашивайте меня, какой чудак захочет делать это. Но это работает против инвесторов, потому что если случится крупное падение на рынке, и вы все продадите в полдень, существуют довольно неплохие шансы, что к закрытию торгов рынок вырастет.

В долгосрочной перспективе трейдинг – это просто большое развлечение. Уоррен Баффет верит в это. Он сказал, что 90% средств, которые он оставит своей жене, должны быть инвестированы во взаимный фонд Vanguard 500 Index Fund.

— Если бы он попросил у Вас совета, Вы бы предложили ему вложить средства вместо Vanguard 500 Index Fund в более диверсифицированный фонд всего американского рынка акций – Vanguard Total Stock Market Fund?

— Да! Я написал ему об этом. Но не получил от него обратного ответа. И еще более интересным является вопрос, почему он не использует зарубежные акции. Все только и говорят о том, что нужно иметь в портфеле зарубежные акции, правда, я не знаю зачем.

— А почему нет? Боле половины рыночной стоимости акций, которые Вы можете купить, приходится на акции за пределами США.

— В конечном счете, рыночная доходность создается доходностью бизнеса. И я думаю, что американский бизнес и американская экономика будет оставаться сильнейшей в мире. Я думаю, у нас больше всего инноваций, и мы имеем лучшие технологии. И я знаю, что у нас лучше юридическая структура, лучше защита акционеров. Некоторые иностранные государства тоже в порядке, но не все.

Я говорил, если вы хотите владеть неамериканскими акциями, попробуйте долю в 20%. Сейчас люди говорят про 40%. Знаете, если вы инвестируете от 20% до 40%, и зарубежные акции покажут результат лучше по сравнению с американскими акциями на 2 процентных пункта в год (что будет очень удивительным), выгода составит всего лишь 0,40 процентных пункта. На мой взгляд, оно того не стоит.

— А как насчет преимуществ диверсификации или идея о том, что приобретение зарубежных акций поможет снизить риск, т.к. рынки разных стран не коррелируют?

— По поводу диверсификации – это, конечно, верно. Но вот насчет того, что они не коррелируют – это ерунда. Это применение высшей математике в той области, где, на мой взгляд, это не требуется. Мы анализировали все это. И я всегда остаюсь сторонником простоты и низких издержек.

активно и пассивно управляемые фонды США

— Начиная с 2000г. комиссии, взимаемые взаимными фондами, снижаются. Это тоже Ваша победа?

— 40 или около того из 50 крупнейших фондов принадлежат публично торгуемым компаниям. Они работают в этом бизнесе, чтобы заработать прибыль для владельцев компании, и это создает большой конфликт. Они стали великими маркетинговыми компаниями. Они держат определенную линию по уровню комиссий, но уступают только там, где они вынуждены это делать, или же для пиар-целей. Структура расходов в индустрии безумна – не является секретом, что рентабельность составляет 50%.

— Вы создали Vanguard таким образом, чтобы он принадлежал своим собственным фондам, которые, в свою очередь, находятся в собственности инвесторов. Мне кажется, эта идея так же важна для Вас, как и индексное инвестирование.

— Конфликт интересов в индустрии заключается не в противостоянии индексного инвестирования и активного управления. Это только разница в величине затрат. Суть такой структуры Vanguard – это устранение прибыли управляющей компании. Сравните то, сколько инвесторы платят фондам Vanguard с конкурирующими управляющими компаниями – мы позволяем экономить в общей сложности около 14 млрд. $ в год.

— Что это значит – устранение прибыли управляющей компании? Vanguard держит затраты на низком уровне, но у Вас же должны работать люди, которым необходимо платить зарплату.

— Я никогда не говорил, что у нас низкие затраты. Я сказал, что у нас низкие комиссии управляющей компании. Это разные вещи. Если Вы умножите среднюю комиссию Vanguard  0,14% на 3 трлн. $  под управлением, общая сумма составит около 4 млрд. $. Вернемся в тот период, когда у нас было около 1 трлн. $ под управлением, а средняя комиссия управляющей компании составляла  0,21% — общая сумма была  2 млрд. $. Так что затраты Vanguard выросли с 2 млрд. $ до 4 млрд. $.

Когда у вас 20 млн. владельцев паев, это требует денежных затрат. Когда вы нанимаете 15 000 человек, это требует денежных затрат. Мы больше не раскрываем компенсации, которые выплачиваются руководителям, что, на мой взгляд, немного странно [Богл ушел с поста председателя Vanguard в 1999 г.]. Я создал лучшую компанию, какую я мог сделать. Но всегда есть возможности, чтобы она становилась еще совершеннее.

— Что бы Вы сделали по-другому?

— Я бы сделал обязательным, чтобы мы продолжали раскрытие компенсаций руководителей. И, возможно, я бы сделал финансовую отчетность компании более доступной. Я считаю, что открытость является важным качеством, если вы такая компания, как Vanguard, потому что люди приобретают не только ваши фонды, но и менеджмент компании. Они имеют право получить  любую информацию, которую захотят. И если есть что-то, что не хотелось бы раскрывать, что же, это очень плохо.

— Хорошо, индексные фонды побеждают, но мне по-прежнему нужно решить, сколько инвестировать в акции. Должен ли я переживать, что цены на акции выглядят высокими?

— Для большинства инвесторов, если вы выбрали примерное соотношение 60% акции и 40% облигации, я бы сейчас посоветовал его не слишком менять. Но, исходя из сегодняшней низкой дивидендной доходности акции и доходности облигаций, я бы готовился к периоду низкой доходности по сравнению с историческими значениями.

— А зачем же тогда нужны акции?

— Хорошо, положите деньги в фонд денежного рынка, и вы получите 0,1% доходности. Вам нужно инвестировать, но вы не можете контролировать доходность. И вы должны знать, что, если вы будете делать попытки для получения более высокой доходности, вы будете принимать на себя и дополнительный риск.

— Один из критиков индексного инвестирования — управляющий активами Дэвид Уинтерс – говорит, что из-за того, что индексные фонды владеют акциями (не важно, какими) у советов директоров компаний, входящих в индексы, нет стимула сдерживать выплаты своим руководителям.

— Он просто не знает, о чем он говорит. Насколько я могу судить, нет никакой разницы между индексными и активно управляемыми фондами в том, какое участие они принимают в управлении компаниями, в которые они инвестируют. В обоих случаях оно небольшое. Но, если рассуждать по логике  – старое правило Уолл-стрит гласит – если Вам не нравится менеджмент, продавайте акции. В случае индексного фонда правило должно быть – если вам не нравится менеджмент, поменяйте его, потому что вы не можете продать акции. Поэтому я смотрю на индексное инвестирование как на большую надежду в области  управления компаниями.

— Вы обеспокоены тем, что финансовый сектор стал слишком большим. Почему?

— Задача финансового сектора – предоставлять капитал компаниям. Мы делаем это на сумму в 250 млрд. $ в год через IPO и вторичное размещение на бирже.

Что же еще мы делаем? Мы рекомендуем инвесторам торговать на бирже на сумму 32 трлн. $ в год. Когда я это все подсчитал, оказалось, что 99% того, что мы делаем в финансовой индустрии – торговля людей друг с другом, при которой прибыль получает только посредник. Это пустая трата ресурсов.

— Что удерживает Вас во всем этом? Почему Вы сидите здесь, разговариваете со мной, вместо того, чтобы, например, разглядывать картины в Венеции?

— Существуют вещи, благодаря которым ты, пусть даже непреднамеренно, создаешь человека, которым ты являешься. И люди начинают ждать от тебя, что ты должен быть таким  человеком. Эти ожидания — Адам Смит называл их невидимым зрителем — определяют твои действия.

И я полагаю, я тип человека, который любит продолжать свое движение. Я не могу представить себе начало дня, не зная при этом, чем я собираюсь заняться.

Поделиться в соцсетях

Вам также может понравиться

Return to Top ▲Return to Top ▲ Яндекс.Метрика